“Отсутствие человека – это обязательное условие для возникновения метафизического мира.”

Джорджо де Кирико.

Прежде чем вдаваться в объяснения того, что такое метафизика в архитектуре, нужно, как мне кажется, более или менее подробно прокомментировать цели, преследуемые нами в нижеследующей рубрике.
Сразу отмечу, что Забытые шедевры отнюдь не направлены на развенчание идеалов постмодернизма или деконструктивизма и на возвеличивание доктрин классицизма – все-таки эта рубрика изначально задумывалась как культурологическая, а не критическая. Она призвана определить степень преемственности современной архитектуры по отношению к классике (ордерной или модернистской): что общего между Ле Корбюзье и Ричардом Мейером, или между Дворцом цивилизаций Гуэррины, Лападуло и Романы и кладбищем в Модене Альдо Росси? Не так уж и мало чего, между прочим… И в этом суть задачи номер один.
Задача номер два проистекает непосредственно от того факта, под чьей эгидой наш журнал будет издаваться (извиняюсь за политичность). То есть, раз мы студенты МАРХИ, этот электронный журнал будет позиционироваться (поначалу, по крайней мере) как внутри-институтский – и соответственно, в нем необходимо также обозревать некоторые внутри-институтские события… ну, например, выставки студенческих проектов, реформы образовательной программы; а поскольку Забытые шедевры – ведущая рубрика – она должна, так или иначе, отображать кое-какие моменты из жизни МАРХИ. Как это понимать? Вот, сдали студенты четвертого курса музей (как сейчас), надо мало того, что проанализировать уровень работ, так еще – в порядке назидания опростоволосившимся студентам – привести пару-тройку тематических аналогий из истории архитектуры – мол, как должен выглядеть музей. Как все упомянутое вяжется с заявленной темой статьи? Дело в том, что очень сложно подобрать такие примеры из истории архитектуры, которые отвечали бы обеим задачам, поставленным в рубрике. Хорошо, возьмем церковь Сан-Карло на площади четырех фонтанов архитектора Борромини и Ботту с его интерпретацией этого шедевра: преемственность здесь утвердить не проблема, благо творение Ботты ее и символизирует; но как быть с соответствием мархишному контексту?
Основательно поразмыслив, мы решили сделать главной темой пилотного номера метафизическую архитектуру. Почему…? Главными характерными чертами этого специфического стиля (если это вообще можно назвать стилем, хотя в рамках муссолиниевской архитектуры это так) являются отсутствие функционального самоопределения в экстерьере (результат синтеза двух свойств: абстрактности наружных форм и “вне-масштабности”) – это когда невозможно понять, в чем назначение наблюдаемого объекта общественное ли это сооружение, жилой дом или павильон на какой-нибудь выставке; и аконтекстуальность – отстраненность от уже сложившейся (цельной) архитектурной среды, происходящая от парадоксального сочетания стилистической нейтральности (метафизика может содержать в себе элементы классики, модернизма, постмодернизма и т.д.) с ярко выраженной монументальностью.
Образцами метафизической архитектуры служат кладбище в Модене А. Росси (“город мертвых”), Большая мечеть в Самарре (Ирак), EUR (это целый район Рима, спроектированный при Б. Муссолини), Casa del Fascia Дж. Террани (редкий пример контекстуальной метафизики – пропорции этого сооружения срисованы с ордерной системы, благодаря чему оно относительно удачно прижилось в центре г. Комо), вилла Малапарте А. Либеры на о. Капри, Torviscosa (муссолиниевский город, спроектированный архитектором Дж. де Мином), атриум в доме художника А. Мантеньи в г. Мантуя, интерьеры дома-музея сэра Джона Соуна, олимпийский стадион А. Шпеера и т.д. ¹ Как раз такое качество, как абстрактность, и позволило нам без особых проблем “уложить” тему архитектурной метафизики в очень непростой контекст рубрики Забытые шедевры: тот же Дворец цивилизаций, de facto выполняющий функцию выставочной галереи, мог бы вместе с тем быть и гаражом, и административным зданием, и, в общем-то, даже жильем. Следовательно, этот объект будет актуален как для третьекурсников, так и для четверокурсников и проч.; и одновременно в нем налицо связь с постмодернистским монументом А. Росси на кладбище в г. Модене – так что преемственность он в целом отражает…
Однако у читателей может возникнуть вопрос, есть ли в современной архитектуре что-нибудь метафизическое? Возможно, но этого несказанно мало (в минимализме разве что). А так, возьмем любой объект Ф. Гэри. Аконтекстуально? – да; монументально? – да; абстрактно? – а вот тут уже проблема. Хай-тек слишком буквален (посему я имею слабость большую часть contemporary architecture обзывать буквализмом): если мягкая форма, то у зрителя незамедлительно возникает ассоциация с актинией, а если из нее еще торчат иголочки (как в здании Миллениума Р. Роджерса), то с морским ежом. Можно также рассмотреть и Т. Ито, и З. Хадид, но, по-моему, и так все ясно.
Нет, не думайте, что нехватку метафизичности я почитаю за недостаток и только и делаю, что пытаюсь подловить светочей мировой архитектуры на недостатке изысканности и чуткости к разработке собственной идеи. Вообще же метафизикой можно назвать все что угодно – это вещь достаточно субъективная; Просто есть какие-то определенные критерии, которые желательно учитывать перед тем, как развешивать ярлыки – незначительную их часть я обозначил еще в начале статьи.
А что будет, если взглянуть на эту проблему – проблему соотнесения метафизики с каким-то конкретным архитектурным жанром – с объективной точки зрения? Какое определение подошло бы метафизическому стилю? М. Неймохов, мой хороший друг и ярый поборник классицизма, предложил такую дефиницию: “Метафизика – это реализованная утопия 18 века”.
К данному тезису мы с ним пришли путем совместной беседы – то бишь, говоря по-научному, диалектическим путем. Попытаюсь воспроизвести этот диалог:
- Толя, как ты считаешь, а вот архитектура Э.-Л. Булле – это метафизика?
- Ну, в каком-то смысле да: она монументальна, абстрактна и при этом вполне безумна. Но для нее теоретики уже подобрали термин – бумажная, или утопическая архитектура… а так, в принципе, она идеально подходит под определение метафизики.
- Что ж, тогда получается, что метафизика – это, своего рода, реализованная утопия 18 века…
Вот так. Не ахти суждение, но, по крайней мере, привязка к такой исторической персоналии, как Э.-Л. Булле, здорово упрощает восприятие столь сложного явления, как метафизика…
Ох, уж и нечасто встретишь метафизический объект, особенно на просторах нашей родины – я имею в виду что-то такое, что заслуживало бы упоминания в статье. А так, любая полуразрушенная башенка, затерянная в лесу, или какая-нибудь драная детская площадка посреди заснеженного пустыря – уже может претендовать на метафизичность… Ведь одной из немаловажных характеристик метафизики также служит иллюзия заброшенности, отсутствия человека…
Вообще же, не дай Бог вам заразиться этим стилем, как мне – приучите себя любить свалки и руины, будете, как сумасшедший, бегать с фотоаппаратом по столицам европейских держав в поисках всякой трухи – в вашем представлении метафизической красоты – и перестанете обращать внимание на good fellas (славных парней) современной архитектуры; а в итоге вы прослывете ретроградом и козлом – а вовсе не эстетом и эрудитом, как вам того хотелось…
P . S . Я, к счастью, этой стадии еще не достиг, но уже близок к ней.

Анатолий Белов (при участии Максима Неймохова), 24.01.2006

¹  Официально, к метафизической архитектуре принято относить либо архитектуру фашистской Италии – это “муссолиниевский классицизм” ( EUR ) или же провинциальные города Италии, а также южного и восточного средиземноморья ( Torviscosa , Sabaudia , Segezia , Fertilia , Al Khandra ), возникшие в середине 30-ых в результате специальной программы дуче, направленной на благоустройство отдаленных от крупных населенных пунктов местностей; либо архитектуру А. Росси, которая является метафизическим ответвлением постмодернизма 70-ых. По этому вопросу см . книги “Citta metafisiche” (D. Pizzi), “Il moderno attraverso Roma” (G. Remiddi, A. Greco, A. Bonavita, P. Ferri), “Il Palazzo della Civilt а Italiana” ( S. Poretti , M. Casciato), “New classicism” (L. Krier, A. Papadakis, H. Watson) и “Aldo Rossi” (G. Braghieri).
Отмечу, что муссолиниевская архитектура во многом симбиотична, иными словами, она представляет собой совокупность трех архитектурных и одного живописного стилей – футуризма (А. Сент-Элиа), пуризма (Ле Корбюзье), античной архитектуры и метафизической живописи Д. де Кирико – художника, впервые употребившего термины “метафизика” и “искусство” в сочетании. Творчество же А. Росси – это чистое подражание де Кирико.
В данной статье я взял на себя смелость несколько расширить понятие архитектурной метафизики.

Обсудить эту статью на форуме